Этот союз казался невозможным, ведь они были представителями двух абсолютно разных миров, между которыми лежала непреодолимая пропасть из социальных условностей, этикета и предрассудков.

Дрисс, не обремененный светскими манерами и жалостью к состоянию аристократа, начал методично рушить возведённые вокруг Филиппа стены. Он не видел в нём калеку, он видел человека, который просто забыл, как дышать полной грудью. Вместо бесконечных медицинских процедур и унылого одиночества в гостиную ворвался дух приключений, громкая музыка и дерзкие шутки. Дрисс привносил живой хаос в размеренную жизнь богача, заставляя его снова почувствовать вкус свободы, адреналина и настоящих, порой нелепых эмоций, о которых Филипп уже почти перестал мечтать.

Этот необычный симбиоз превратился в нечто гораздо большее, чем просто отношения работодателя и помощника. Благодаря Дриссу, инвалидное кресло перестало быть границей мира для Филиппа.