Пока другие дети спорили о том, у кого круче машинка или кто быстрее на велосипеде, его пытливый ум был занят куда более сложными и, мягко говоря, необычными вопросами. Он не понимал их увлечений, видя в них лишь пустую трату времени, когда вокруг столько всего неизведанного и необъяснимого, требующего немедленного изучения и систематизации.
Его истинная страсть лежала в плоскости фундаментальных наук, и в этом Шелдон не знал себе равных. Его куда больше интересовало, как устроена вселенная, почему гравитация держит нас на Земле, и, что особенно настораживало родителей и учителей, где, черт возьми, можно раздобыть обогащенный уран для проведения научных экспериментов в гараже. Эта одержимость опасными элементами и сложными физическими процессами была совершенно чужда его окружению, делая его изгоем в мире, где ценились простые и понятные интересы.
Такие экстраординарные увлечения, разумеется, не способствовали налаживанию контактов со сверстниками. Шелдон не понимал их, они не понимали его. Любые попытки завязать обычную детскую дружбу разбивались о его энциклопедические знания и полное отсутствие эмпатии к их «примитивным» интересам.
