Его тело, некогда знакомое, теперь исказилось, предавая его новыми, чуждыми аппетитами и инстинктами. Он стал чудовищем, существом, застрявшим между двумя мирами, навечно отмеченным лезвиями хирургов и темной силой, что теперь текла в его венах. Остатки его человеческого “я” боролись с нарастающей тьмой, разворачивая безмолвную битву внутри.

Преследуемый своей новой природой, Канэки жаждал найти место, где он мог бы принадлежать, попытаться преодолеть пропасть, отделяющую его от человечества. Он стремился жить среди людей, цепляясь за надежду на принятие, на понимание. Но его чудовищный облик, неудержимые инстинкты и страх, который он вызывал, оказались слишком велики для мира людей. Они видели лишь зверя, противоестественное существо, и двери общества захлопнулись перед ним. Он стал изгоем, пария, чьи отчаянные попытки приспособиться натыкались на страх и неприятие.

Осужденный своим обликом и порождаемым им ужасом, Канэки оказался мишенью. Мир людей, неспособный понять или принять его существование, вынес ему приговор — уничтожение.