Я внимательно наблюдал за тем, как он мастерски обходит протоколы, как ловко делает так, чтобы важные улики исчезали из вещдоков, а неудобные свидетели внезапно забывали свои показания. Он учил меня работать чисто, сам того не подозревая.

Эти уроки стали для меня вторым языком. Когда жизнь поставила меня в условия, где правда могла стоить мне свободы, я не растерялся. Я действовал точно так, как делал бы он: хладнокровно, методично, не оставляя следов там, где их ищут, и подбрасывая их туда, где их никогда не будут проверять. Каждый мой шаг был выверен годами его негласного наставничества. Очистка места происшествия стала для меня естественным рефлексом, отточенным до совершенства, словно исполнение музыкальной пьесы, которую репетируешь всю свою жизнь.

Теперь, когда я слышу вой сирен, я не чувствую страха — лишь странное удовлетворение. Полиция прочесывает квартал, ищет зацепки, но они ищут преступника там, где его давно нет. Отец превратил меня в профессионала, способного переиграть систему, которую он сам строил.